Метаморфозы и постоянство.Олега Шапошникова театр и психоанализ в одной лодке

16.06.2001 07:06



С полгода назад прошел слух, что Роман Виктюк собирается ставить в Русской драме "Эдит Пиаф" и что в его отсутствие работать над спектаклем будет Олег Шапошников. Имя это показалось мне знакомым, хотя я никак не могла вспомнить, в связи с чем. Не мудрено, что долго вспоминала. В свое время мне рассказывали об Олеге как об очень успешном и талантливом психоаналитике. Театр и психоанализ, как кажется, вещи с трудом сопрягаемые. Однако случилось. И еще одна причина, по которой захотелось встретиться с Шапошниковым. Принято писать о звездах, мэтрах, лауреатах и прочих уже знаменитостях. К этой когорте Олег пока не принадлежит. Думаю, именно что пока. И интереснее познакомиться не после, а до.

Жил-был пай-мальчик - Олег, вы едины по меньшей мере в трех лицах - доктора, постановщика шоу, театрального режиссера. Случай едва ли не уникальный - Может быть, редкий, но отнюдь не уникальный. А история проста, как пять копеек. Сначала учился - всегда хорошо, очень хорошо, может быть, даже слишком хорошо - Что значит - слишком?

- Школу закончил с золотой медалью, потом с отличием - академию. Это слишком хорошо. Это ненормально, когда ребенок учится на "отлично", это, знаете ли, невроз. Но и интерес к искусству театра во мне был с детства. Правда, привлекали меня не столько сами спектакли, сколько тайна закулисного пространства, тайна артистической кухни. Такой вот был ребенок, недоверчивый... Что на сцене, это понятно, а что там - за? Но мне и в голову не приходило театр сделать профессией. Я планомерно шел из отличников в отличники, однако, к счастью, наступил момент, когда мое отношение к миру и к себе стало более критичным. Или более нормальным. Я ясно осознал: то, что я делаю, это еще не весь я. И что есть другой мир... Условности социума перестали для меня играть роль абсолютных критериев жизни. Это повлияло на многое. В том числе и на отношение к традиционной медицине, которая мне показалась пошлой.. - Пошлой?

- Да. Она предполагает взгляд на человека, как на механизм, и методы, которыми воспитываются врачи, пошлы, они абсолютно бездуховны, они - ремесленные. Растят ремесленников. Мне кажется это жутким. На счастье, наступило уже время перестройки, мы получили доступ к литературе, и тогда произошло мое знакомство с работами Зигмунда Фрейда. Тут я понял, что вот оно, объяснение человека, правдивый взгляд на то, что есть человек.

К моменту окончания Медицинской академии я уже знал, что в Петербурге существует институт психоанализа, поехал туда и поступил. В то же лето, когда закончил академию. Отучился 4 года, прошел тренинговую психотерапию у американского аналитика. Это мое второе высшее образование, которое и позволяет мне работать, исповедуя философию психоанализа - Давно вы практикуете?

- С 97-го - Намерены этим заниматься и впредь?

- Да. Пока пациенты не переубедили меня в том, что то, чем я занимаюсь, как работаю, неправильно.

Все не так - Как вы оказались причастны к постановке шоу?

- Я искал возможности что-то поставить. И нашел. Подвернулся случай - мне заказали шоу - Вас не смутило, что шоу, а не драматический спектакль?

- Нисколько. Это прекрасная сфера, она предполагает возможность переступать любые рамки. И нет устойчивых стереотипов, как в театре. Правда, считается, что и в театре их не должно быть, но там они все-таки есть. И была жажда творчества. Хотя все было непросто. Я рискнул делать не то, что заказывали - И что именно?

- Предполагалась исключительно развлекательная программа для ночного клуба. Для людей, которые приходят в клуб, чтобы ни о чем не думать, более того, вообще обо всем забыть за рюмкой коньяка. Я нашел второго режиссера, женщину, и мы с ней вместо одного шоу сделали два. Оба получились совсем не такие, каких от нас ждали. Мы попытались привнести в шоу элементы театра. Сделать его осмысленным, с сюжетом, завязкой, кульминацией и развязкой. По мере того, как подходила к концу работа над программой, хозяева, вложившие в проект о-о-очень немалые деньги, забеспокоились, стали даже намекать, что ежели что, кранты нам. Ну не совсем так, никто моей жизни, конечно, не угрожал, но, в общем, все было серьезно. К счастью, окончательный результат они же приняли на ура. И несколько лет, пока существовало это шоу, публика принимала его на ура. А для меня эта работа была первой ступенькой, стартовой площадкой. Это мои пробы, я осваивал технику работы с артистами, с нами работали профессионалы-хореографы и профессиональные артисты, благодаря им я постиг много полезных вещей. Но, конечно, мне хотелось большего. И вот в том же месте я сделал следующий шаг.. "Игра с дьяволом" - Я поставил еще одно шоу, которое назвал "Игра с дьяволом". Уже совсем спектакль, правда, без слов. Искусствоведы назвали бы его хореодрамой, но с использованием не классического балета, а модерного танца и современной музыки. В это представление я попытался вложить и продемонстрировать публике мои, если хотите, философские взгляды. И готов утверждать, даже если это покажется нескромным, что "Игра" шокировала зрителей. Наконец-то!

- Чем шокировала?

- Там был бал сатаны, разыгрывался он в средневековом замке, в компании чинных, очень богатых людей, невинные и разные развлечения которых вызывали зависть прислуживавшей там девушки. Она, в надежде испортить богатым праздник жизни, обратилась к темным силам, но перестаралась, и темные силы пришли в полном своем составе, всем легионом в замок и учинили там нечто страшное, шабаш. Но сюжет, естественно, не ради сюжета. Повторюсь: это философская притча, добро побеждается злом, как и в нашей культуре. При этом каждый из присутствующих получил то, о чем он всерьез, хотя и втайне мечтал. Какими они были на самом деле, такими они и предстали. Все, конечно, было намеренно сгущено и кончалось всеобщей гибелью, и гибель эта страшная - Зачем вам это было надо - шокировать публику?

- Тот спектакль остался примером того, каким бы я хотел делать и видеть театральное действие. Я имею в виду не жестокость и насилие, я имею в виду силу воздействия, впечатления. Это представление очень любили зрители. Программа-рекордсменка, она жила два с половиной года, очень долго, если учесть, что ее показывали каждый день.

Встреча - Страшновато, однако, то, что вы рассказали. А что было потом?

- А потом... Нет, не потом, а в том же году, 94-м, или, может быть, чуть раньше. Случились первые гастроли Виктюка - его "Служанки". И когда я увидел спектакль, то понял, что это тот театр, который я отчасти интуитивно, отчасти сознательно искал. Впечатление от "Служанок" было столь оглушительным, что мне несколько дней не хотелось выходить на улицу. Хотелось побыть одному, думать о чем-то. Это было первым в моей жизни потрясением от театра.

Представляете, как мне хотелось познакомиться с Виктюком, узнать его поближе? Но как? Никак. Я тогда не был режиссером как таковым и вообще не имел ровно никакого отношения к собственно театру. Опыты со своими шоу я еще только-только начинал. И только в 98-м, уже со всем тем, что сделал, я рискнул обратиться к Виктюку лично. В письменном виде. Письмо ведь никого ни к чему не обязывает.

Я не подозревал, что письмо изменит мою жизнь, но - изменило. Потому что Виктюк позвонил мне сам, предложил встретиться. Предложил показать то, что я уже сделал. Я отправил ему "Игру с дьяволом" в видеозаписи. После этого - следующий звонок: "Можешь учиться у меня на курсе. Ты уже принят". В тот год он как раз открывал свой режиссерский курс в ГИТИСе. Так я поступил в очередной вуз. К сожалению, началось здорово, а кончилось... Хотя не кончилось никак, просто не имело продолжения. Роман Григорьевич - великодушный человек, но как тотально творческая личность совершенно далек от реалий. Ко мне в ГИТИСе отнеслись как к иностранцу, и три тысячи долларов в год, которые я должен платить за обучение, были мне не по карману. Мне пытались помочь много людей - и каких!.. - а вот не получилось. Может, так и правильно, потому что настал день, когда.. - Очередной поворот в судьбе?

- Не знаю, в судьбе ли, но опять звонок Виктюка: "Ну что, начинаем работу в Русской драме. Будешь ставить со мной спектакль. Вместе будем ставить".

И второй раз в жизни - шок, состояние, когда ты не можешь сказать ни слова. Не можешь произнести ни-че-го.

Вплавь - Страшно было?

- Нет, страшно не было. Я же считал, что буду ставить с Виктюком. С ним не страшно, с этим человеком вообще ничего не страшно. Но тогда я не знал, как все будет.

Спустя два дня Роман Григорьевич приехал. Знаете, что он мне сказал? "Ты мой спектакль видел?" - "Видел". - "Репетиции видел?" - "Видел". - "Текст пьесы есть?" - "Есть". - "Ну и давай". И - все.

Знаете, есть такой способ: бросить не умеющего плавать в воду, он или выплывет, или утонет. Вот и правильно, ну что было Роману Григорьевичу со мной возиться? Или я должен утонуть и забыть про этот театр, или выплыть. Он очень мудрый человек, опять же спасибо ему - "Эдит Пиаф" - чистый римейк с московской постановки, или вы могли делать все что хотите?

- Был текст пьесы и был спектакль. Виктюка. Герои - те же, декорации - те же. То есть рамки уже поставлены, и вроде бы не предполагается, что можно делать по-иному. А Виктюк уехал в Америку, откуда мне ни разу не позвонил. И куда я не мог позвонить, потому что даже не знал, где он. Вот и представьте, в какой я ситуации. Сделаю полную копию - себя перестану уважать, сделаю по-другому - убьет. В итоге приходилось искать компромисс. Он все-таки нашелся, этот компромисс. Спектакль не похож на московский. Нет, конечно, похож, во многом похож, но это не тот спектакль, я вас уверяю. Там совершенно другая энергетика и другой смысл в этом спектакле. Но это только я знаю, даже Виктюк этого не знает. Это большой секрет - Как вас приняли актеры? Профессионалы как-никак.. - Ну знаете, мы тоже не лыком шиты. И, вероятно, есть во мне и природные задатки лидерства. К тому же уже был опыт работы с артистами, наконец, я уже был подкованным психологом. Думаю, что этот опыт мне очень помог. К счастью, и актеры бунта на корабле не поднимали. Наверное потому, что за мной стоял Виктюк, незримо. Никто же не знал, в какой, так сказать, я позиции и с какими правами вошел в спектакль. Но они хорошие, актеры, очень хорошие, на самом деле.

Мы сейчас такие посылаем друг другу massage по телефону... любвеобильные. У нас потрясающие отношения. Они меня так поздравили с днем рождения - никогда в жизни не было у меня такого праздника. Хотя первая реакция, наверное, была настороженной, но потом быстро, очень быстро мы нашли общий язык. Не будь этого, не было бы и спектакля.

А я пытался в работе над спектаклем использовать свой психотерапевтический опыт. Может быть, вы знаете, что психоаналитическая терапия - это пассивная терапия, то есть когда "будто бы" у психотерапевта нет активной роли. Он ничего не советует, он ни во что не вмешивается, не ругает, не поощряет. Но это мнимая пассивность. Я сознательно использовал эту технику, и она дала потрясающие результаты. Потому что возникли другие, внутригрупповые взаимоотношения в этом коллективе, которые привнесли ощущение таинства, наложили особый отпечаток на роли, которые игрались - Что сделал Виктюк по приезде? Все говорят о некоей его особой энергетике.. - Сняли с языка - совершенно особая энергетика! Я не знаю второго такого человека, он все заполнил собой. И все интонации, с которыми говорят на сцене, - его, он поставил. Моя работа заключалась в другом, совсем в другом. Мы вложили в спектакль иной смысл. Наши актеры понимают свои роли не так, как понимают московские, они играют других людей. Это тоже секрет, страшный. Виктюк только время от времени удивлялся: "Что это такое?". Там много новых мизансцен, Роман Григорьевич все оставил, не убрал ни одной. Только повторял: "Я этого не понимаю, но, наверное, это хорошо" "Эротическая пауза" - Поставив "Эдит Пиаф", вы, надо думать, заскучали. И вернулись к эротическому шоу на недавнем рижском фестивале эротики - Да не то чтобы заскучал... Просто люди, которые уже третий год организовывают фестиваль, опять нашли меня. Говорят: "А не хочешь ли ты..?" А почему мне не хотеть? Во-первых, платят деньги, достойные режиссера, чего не скажешь о государственном театре. Во-вторых, работа. Довольно интересная, экстремальная, опять же - Чем экстремальная?

- Потому что все на грани фола. Это открытая эротика, которая выходит на большую сцену. Так она - по клубам ночным, ну и еще где-то, а тут выходит на массового зрителя, в центре города, на солидных выставочных площадях. Когда мы делали первый фестиваль, на Кипсале, это был ужас! Меня прятали от всех, сами организаторы прятались - поди знай, чем наша "смелость" обернется. Хотя на самом деле это обычное коммерческое мероприятие. И я еще на пресс-конференции говорил журналистам, что не собираюсь лицемерить, говорить, что мы-де проводим такую ба-а-альшую благородную работу - повышаем культуру эротическую. Для большинства это просто развлечение, а для меня и вовсе развлечение чистой воды. Никакого мессианства. Но на подмостки выходят почти все представители нашего эротического бизнеса, шоу-бизнеса. Стало быть, мы имеем дело с тем, что есть, что легально существует, и по увиденному можем судить, что творится в нашей несчастной стране в области эротики. Ничего, кстати сказать, выдающегося. А моей задачей во всем этом действе было максимально облагородить его, максимально эстетично оформить цветом и звуком. Это не работа по постановке, а по оформлению того, что уже есть. Что мне тоже интересно.

Взрослый человек в песочнице - Вопрос, Олег, из другой области. Скажите, психоанализ не мешает собственно творчеству? Анализ - это ведь разъятие, нечто прямо противоположное синтезу, импровизации, на которых стоит искусство. - Во-первых, термин "психоанализ" не соответствует содержанию самого этого процесса. Никто ничего давно уже не анализирует. Анализировал Зигмунд Фрейд, укладывая пациентов на кушетки году эдак в 1900-м. Сейчас процесс психотерапии - процесс вечной импровизации и поиска, а не анализ и не раскладывание человека по полочкам. Когда я иду на репетицию, я тоже не знаю, что мы будем делать, все происходит спонтанно. Я пытаюсь почувствовать, с каким настроением пришли актеры, пытаюсь сделать так, чтобы они успели за час-полтора репетиции "въехать" в тот образ, который, как мне кажется, нужен. Это как игра в песочнице. Ты знаешь, что у тебя есть машинка и лопатка, но что накопаешь и что соорудишь, понятия не имеешь. Потому что могут быть разные движения души, разная атмосфера. Вообще же я, скорее, больше чувствую себя художником в процессе психоанализа, чем психоаналитиком в театре - А престижа психотерапевта набор ваших столь разнородных занятий не подрывает?

- А я ничего плохого-то не делаю, и какое отношение эти занятия имеют к моим профессиональным качествам? Мои клиенты знают, чего мы вместе достигаем в совместной работе - Но людям свойственно исходить из некоего стереотипного представления об образе психотерапевта - Тут вы правы, вы абсолютно правы. Да, у меня есть предположение, что мой, так сказать, образ влияет и разрушает этот стереотип. Может быть, с точки зрения психотерапии, было бы лучше, чтобы люди не знали обо мне ничего. Если со временем это будет серьезно мешать... Когда и если будет, посмотрим, что делать - К Виктюку и его, назовем это так, особенностям, которых он сам не скрывает, тоже далеко не все относятся с симпатией - Да, моей маме на юбилее какой-то ее сотрудницы сказали: "Ай-яй-яй, какой у тебя был хороший сын, думали, будет хирургом, профессором, а что вышло, а? Режиссер, да еще - с Виктюком!" Но бог с ними, право. Тут вот еще написали как-то, что я "фан" Виктюка. Я - не фан, это неправда, это журналисты домысливают. Да, "Служанки" меня очень впечатлили и многие другие спектакли Романа Григорьевича. Я думаю, что он гениален, хотя и не каждый спектакль его удачен. Но это естественно, у кого же из нас все в жизни стопроцентно удачно? Сейчас он на перепутье, кажется, что идет поиск нового или вообще чего-то... А что касается моего отношения к нему, то это человек, с которым я бы очень хотел общаться, очень. Потому что он может мне дать так много. Такая эгоистичная позиция, верно? Но что я могу дать ему? Думаю, что ничего.

Ох, гаснет земное светило - А вам не кажется, что всей своей жизнью вы исправно дразните благонамеренного обывателя? Кстати, каким вы его видите, обывателя?

- Я не знаю, что это такое. Могу попытаться представить себе некую массу людей... из разных социальных слоев... Есть нечто общее, характерное для них, это... Это потребительское отношение к жизни, когда пытаются взять от нее как можно больше - исключительно материального и удовольствий. Абсолютное отсутствие мировоззрения, если только не называть мировоззрением ничтожный набор каких-то принципов. Сверхценность социальности. И еще тотальная запуганность, очень много внутренних страхов и всеобъемлющее чувство неполноценности.. - Даже у успешных людей?

- Да, я как психоаналитик вижу, сколько компенсаторных механизмов эти успешные люди выстраивают вокруг себя. Значит, внутри у них или кошки скребут, или волки воют, или еще что-то происходит. Не в материальном положении дело - Как вы думаете, агрессивность в обществе нарастает?

- Нет, я не думаю, что для нашего общества это характерно. Нарастает аутоагрессия, катастрофическими темпами - В чем она выражается? Если дела идут, деньги есть, дома хорошо.. - Сразу скажу, что дома ни у кого не хорошо. И все скрывают этот факт. У богатых людей, в среде которых приняты светские рауты, тусовки, пикники, очень развита необходимость скрывать истинное положение вещей, и это еще больше усугубляет ситуацию. Поскольку мало того, что и так все плохо, так ты еще вынужден делать вид, что все хорошо. И тебе вдвойне хуже от этого, хочется все порушить. И поскольку не можешь разрушить, права на это у тебя нет, вся агрессия уходит вовнутрь. Поэтому болезни, поэтому пьют или употребляют наркотики, очень много суицидов и, в общем, я думаю, процентов 90 населения страдает разными формами депрессии. Депрессия - это типичная форма аутоагрессии. Люди не могут проснуться, не могут заснуть, с вечера пьют снотворное, с утра - крепкий кофе - Почему, вы думаете, так происходит?

- Потому что потерян естественный образ жизни, нет его. Он весь выстроен на стимуляции либо сна, либо бодрствования. Стимуляции своей чувственности, своей восприимчивости, своей памяти, стимуляции родов, стимуляции потенции - все стимулируют. Ничего естественного. А это и есть тотальная аутоагрессия. Когда человек не может естественным образом функционировать - это значит, что он умирает. Он сам себя убивает - Веселая картинка.. - Куда как веселая, но так есть - А на Западе иначе?

- Думаю, что на Западе эта резкость очень смягчена привычкой работать с психотерапевтом. Вы можете этого не писать, будет выглядеть как реклама - не надо никакой рекламы, но это так. И у них воспитание в семьях часто строится с учетом многих наработок психоанализа и других школ глубинной психологии. Это очень помогает, люди умеют хотя бы компенсировать свои проблемы умением спонтанно радоваться. У нас, в массе, потеряна эта способность. Вот я третий год наблюдаю эротический фестиваль, был на фестивалях подобного рода в других странах. И знаете, чем, по утверждению иностранных участников такого рода фестивалей, отличается наш зритель от иностранного? Наш, если он был в прошлом году, в позапрошлом, он заранее в стойке: ну-ка, ну-ка, что еще вы мне покажете такого, что бы меня удивило?! Он не приходит релаксироваться и получать удовольствие, он неспособен спонтанно воспринимать нечто существующее. Он может воспринимать только на контрасте. Для него яркое солнце сегодня - это не повод радоваться. Вот если вчера был дождь, а сегодня солнце - это замечательно, а если вчера солнце, сегодня солнце - это уже не солнце. И - что дальше? А дальше надо на Канары. Был на Канарах? Тогда в Таиланд. То есть солнце как таковое уже неинтересно, понимаете?

- Остается еще искусство.. - Да, искусство, этот суррогат жизни. Но искусство само по себе, конечно же, психотерапевтично.

Автор: Людмила НЕВИЧ, Республика, Республика

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha